Это далеко не все) Остальное на днях

У походного костра сидели воины,
В котелке варился острый суп.
На поляне тихо и спокойно,
Хорошо по осени в лесу.

И за чашей пряного глинтвейна,
Молвил Ганс, отчетливо зевнув.
Не хватает братцы менестреля,
Что бы песней душу развернул.

К их костру явилася девица
Сразу видно – темный менестрель.
И спросила «Есть опохмелиться?
Не могу я на сухую петь.»

Ей налили и не пожалели
Боги! Боги! Как она поет!
Наливайте чаще менестрелям
Будут вам и песни и почет!

ПолиГраф 12 ноября 2008 года.

Не знаю, посвящали ль Вам сонеты?
Или слагали юноши стихи?
А может вены резали поэты,
Познавшие огонь Вашей любви?

Я не поэт, и к счастью я не мальчик,
Что б с головой нырять в Ваши глаза.
Я ваш приятель по салонам, значит,
Любовь для нас знакомая игра.

Но даже когда губы ищут губы
И белый свет летит в тартарары.
Я никогда влюбленный в Вас не буду,
Что бы не ведать Вашей нелюбви.

Я буду верить в дружбу без смятений,
В простой и бесконечно юный флирт.
В возможность рядом быть без сожалений,
Как сердце нам обоим говорит.


ПолиГраф 11 ноября 2008 года

Ночью двенадцатой было темно,
Тени деревьев стучались в окно,
Звезды в колодец упали на дно.
Лонгви в осаде и нам все равно,
Лонгви в осаде, а нам все равно!

Не устоять под градом стрел,
Каждый, кто пробовал – не уцелел.
Враг как на зло милосерден и смел,
Только противник не разумел,
Только наш враг не разумел!

Что, голос подал, друг мой банкир,
Что, молча, поднялся сосед ювелир.
И даже поэт для себя все решил
Факел поднял и завопил.
Факел поднял и завопил!

Припев:
Жги-жги город родной,
Не оставляй ничего за душой.
Гордо пылает в огне город мой
Пламя танцует на мостовой.
Пепел танцует на мостовой!

Ярко пылает в ночи новый град,
Чинно сжигает поместье магнат,
Церковь сжигает безумный аббат.
Город повержен, но город не взят.
Город повержен, но город не взят!

Припев:
Жги-жги город родной,
Не оставляй ничего за душой.
Гордо пылает в огне город мой
Пламя танцует на мостовой.
Пепел танцует на мостовой!

Даже милорд взял огнемёт,
Дворец сжигает и песню орёт,
Может противник и всех перебьёт.
Только вот Лонгви никто не возьмёт!
Только наш город никто не возьмёт!

Припев:
Жги-жги город родной,
Не оставляй ничего за душой.
Гордо пылает в огне город мой
Пламя танцует на мостовой.
Пепел танцует на мостовой!

ПолиГраф 10 ноября 2008 г.

Сидя у чайного домика, чинно и мирно куря,
Я вспоминаю столетия, что я прожил без тебя.
Прошлые, славные битвы, пошлые, злые стихи,
Из черепов пирамиды, вычурных роз лепестки.

Ветер над северным морем, седые фьорды во льдах.
Шкуры дубленые солью, снег на озябших щеках.
Шум и огни космопорта, хищный оскал корабля,
Танцы на улицах Лонгви и фестивали огня.

Гулянки, попойки, пирушки, праздники, свадьбы, балы,
Трещотки, фейерверки, хлопушки, клоуны и короли.
Мир был безумен, но ярок, буйство нелепых цветов,
И смертоносный подарок в день исполнения снов.

Тени на белых ступенях.
Тело и мраморный пол.
Дрожь сотрясает колени.
Острый под сердце укол.
Алая – алая ярость.
Множество трупов.
Война!
Спи моя милая слабость.
Я отомстил за тебя.

ПолиГраф 06.11.2008

Железные ноги шагают по миру,
Луженая глотка сеет террор,
Сотни разумных сегодня погибнут.
Руки стальные сжимают топор.

Припев:
Убить человеков
Убить расчленить!
Убить человеков!
Вершить геноцид!

Убить человеков!
Стереть генофонд!
Каждый разумный
Должен быть мертв!

Платы корейские, схемы советские,
Сборка китайская, ебаный в рот!
По миру шагают солдаты железные!
Каждый разумный должен быть мертв!

Припев:
Убить человеков
Убить расчленить!
Убить человеков!
Вершить геноцид!

Убить человеков!
Стереть генофонд!
Каждый разумный
Должен быть мертв!

Стальная лавина шагает по миру,
Стальная лавина сотрёт города,
Людишки проклятые в ужасе сгинут,
Над миром сияет стальная заря!

Припев:
Убить человеков
Убить расчленить!
Убить человеков!
Вершить геноцид!

Убить человеков!
Стереть генофонд!
Каждый разумный
Должен быть мертв!

ПолиГраф 10 октября 2008 г.

Переворачивая юности листок,
Я чувствую себя опустошенным.
Не радует уютностей мирок,
Без вас увы мой мир не завершенный.

Друзья безбрежной юности моей,
Не уж то вы навеки потерялись?
Те кто сражался рядом, пил и ел,
Кого любил, которые влюблялись?

Нас разнесла по времени судьба,
Сегодняшние мы – не те что прежде.
У нас свои заботы и дела,
Потомки, семьи, чаянья, надежды.

Давно не слышно песен у костра,
Доспех лежит на самой дальней полке,
Лишь иногда старинные друзья,
Глядят в глаза с картин на фотопленке.

ПолиГраф 8 октября 2008 года.

Электронные крылья растут за плечами,
Чешутся, и неприятно болят.
Что всемирная сеть вытворяет ночами,
Когда в полночь выходит тёмный отряд?

Отчего я не чувствую бренного тела
И куда исчезает плоский экран?
Почему лес вокруг нежно пахнет омелой?
Когда весь этот мир виртуальный обман?

Припев:
Это Бог из машины играет на флейте,
Разрывает мелодией душу мою.
Убивает меня нежным словом в куплете.
Я его ненавижу…
И почти что люблю!

И в больших городах, отдаленных селеньях,
Меня знают и любят, я смел и богат.
С каждым днем я все больше верю виденьям,
Забывая, теряя дорогу назад.

Я живу в этом мире, сражаюсь, влюбляюсь,
Умираю, старею, и снова живу.
И настанет момент когда я тут останусь,
Позвоню на работу, скажу - «не приду».

Припев:
Это Бог из машины играет на флейте,
Разрывает мелодией душу мою.
Убивает меня нежным словом в куплете.
Я его ненавижу…
И почти что люблю!

Шепотом:
Тишина. Тело спит? Умерло? Все не важно…
Я уже сделал выбор, шагнул за экран.
Прежний мир замолчал… сгорел домик бумажный,
Только Бог из машины на флейте играл…

Припев:
Старый Бог из машины играет на флейте,
Разрывает мелодией душу мою.
Убивает меня нежным словом в куплете.
Я его ненавижу…
И почти что люблю!

ПолиГраф 02 октября 2008 г.

И снова повернулось колесо,
Всего на четверть, но настала осень.
Тропинки к старой кирхе замело,
Телами листьев, брошенными оземь.

Я снова выну плащ из сундука,
И зонт привычно встанет у комода.
Сегодня в смертный мир пришла тоска,
Цвести устала девица природа.

И я привычно закрываю дверь.
Два оборота, медный ключ под коврик.
Сегодня мне слагать сонеты лень,
Я лучше посещу церковный дворик.

Там добрый Клаус, истинный софист,
Сидит под портиком и пьет глинтвейн из чаши.
Он тоже в своем роде гедонист,
Хотя и молит Господа за души наши.

И мы привычно выпьем котелок,
Я прочитаю новые сонеты.
Мой друг из трубки выпустит дымок,
И обзовет меня дрянным поэтом.

Я не обижусь, предложу поддать,
Смешать в утробе «красное» и пиво.
Эх! Что поделать? Осень! Благодать!
И выпивши, оно не так тоскливо.

ПолиГраф 30 Сентября 2008.

Кромки щитов окованы сталью,
Груди закрыты бронею прочной,
Это выходят на битву создания
- Любимые дети чарующей ночи.

Острые, словно стальные когти,
Взгляд исподлобья лучистый и ясный.
Тот, кто их видел, на всю жизнь запомнил,
Что темные эльфы в сраженьи прекрасны.

А тот, кто не видел – рыдает и плачет,
Волосы рвет и кусает локти.
Он не сражался с эльфами – значит,
Он не служил в королевской пехоте!!!

Он не стоял, оперившись на пику,
В руках не держал тяжеленный цвайхандер.
Он не сражался в решающей битве,
Где воинство вел Святой Александр.

А позже на тризне по нашим умершим,
Мы воздавали почести эльфам,
Тем, воинам славным, почти сумасшедшим,
Что будут для Гвардии вечным примером.

И напоследок уже покидая,
Тот славный мирок, что достался с боем,
Мы наших врагов в стихах воспевали,
И гимны слагали о павших Героях!

ПолиГраф 28 сентября 2008 г.